Регион Хопёр - Борисоглебск - Стоп никель! (russian_om) wrote,
Регион Хопёр - Борисоглебск - Стоп никель!
russian_om

Category:

"На фронте гражданской войны" Я. Никулихин, 1923 г. (Часть II, глава 3)


Часть II. Красновский период. Глава 3. Восстание унтер-офицеров в Борисоглебске 4-го сентября 1918 года.

Всего за несколько дней до восстания в Тамбовской губернии — случилось несчастье. Назначенный для нее военный диктатор Саянов, побывав в Борисоглебске, совершил предательство: он захватил несколько миллионов денег и улетел на аэроплане в лагерь белых. Такие случаи предательства командного состава из старых офицеров в то время наблюдались очень часто. Имел ли какую связь перелет Саянова к белыми и его короткая остановка в Борисоглебске, с унтер-офицерским восстанием - установить это не удалось, но восстание все-таки началось вскоре. Главными зачинщиками и действующими лицами мятежа 4-го октября были только что мобилизованные унтер-офицеры. Подстрекателями и руководителями же являлись эс-эры и кулаки. Унтер-офицеров было призвано около 1000 человек, да еще примкнуло к ним посторонних дезертирствующих 500 человек. Связь восстания с Красновскими бандами намечалась в плане мятежников, — захватить Борисоглебск и соединиться с бело-казачьим фронтом.

Началось восстание с митинга мобилизованных унтер-офицеров у казарм первого Борисоглебского пехотного баталиона. На этом митинге была формулирована программа мятежа из таких пунктов погромно-белогвардейского характера:
1) Удалить из Советских учреждений всех жидов (всего в Борисоглебском исполкоме на 15 членов был один еврейской национальности, т. Лемберг — зав. здравотделом,

2) проконтролировать все Советы,
3) переменить весь командный, состав, дав командные должности призванным унтер-офицерам,
4) распустить Чрезвычайную Комиссию (ЧЕКА) по борьбе с контр-революцией, преступлениями по должности и спекуляцией. Были и другие лозунги, самого спутанного и кулацкого свойства. Митинг начался утром и продолжался несколько часов. Во время митинга группа унтер-офицеров, в 200 человек, у стоявшей по близости пулеметной команды захватила 14 пулеметов, у артиллерийского дивизиона 2 трехдюймовых орудия, которые доставили для пущей важности на митинг.

С утра того же дня на митинг Уездным Комитетом партии и Военным Комиссариатом были посланы агитаторы и ответственные работники, чтобы уговорить унтер-офицерскую массу. Мы на столько были наивны и доверчивы тогда, что даже отпустили на митинг Уездного Военного Комиссара т. Воробьева.
Конечно, им там не дали говорить, быстро арестовали и препроводили в один из предназначенных для них бараков, в ожидании скорого суда. Пока мы посылали делегацию за делегацией на митинг к мятежникам, те уже выбрали себе военного руководителя, командиров и свой Исполнительный Комитет, который должен на случаи победы быть их правительством.

Вскоре мятежники набрались смелости и приступили к действиям. Прежде всего они пред'явили требование о добровольной сдаче Военного Комиссариата и Чрезвычайной Комиссии. С нашей стороны последовал отказ, хотя мы сознавали, что перевес сил был на стороне мятежников. Из верных частей у нас была комендантская команда, небольшой отряд Чрезвычайной Комиссии и несколько десятков вооруженных коммунистов. Другие, части гарнизона под влиянием агитации мятежников колебались, вследствие чего мы считали лучше не выводить их из казарм на улицу. Но за то у нас было большое упорство защищать город и уверенность, что среди мятежников не будет большой организации и сплоченности. К тому-же, вырвавшиеся, из под ареста несколько наших товарищей, во главе с военкомом, воспользовавшись оплошностью стражи мятежников, рассказали нам, как их приговорили к расстрелу, хотели приговор привести ночью в исполнение и как пагубно, по их мнению для фронта и Советской власти, отдать город унтер-офицерам, — необходимо всеми силами разбить их. Мы решили немедленно действовать против мятежников, сообщив о восстании командующему местным участком фронта, который был всего в 25 верстах, прося его прислать, помощь. Во время переговоров с унтер-офицерами я был в Военном Комиссариате и не видел там паники, за исключением 2-3-х перепуганных из командного состава. В 2 часа дня нам был пред'явлен последний ультиматум мятежников, после чего начались военные действия. Мятежники открыли огонь из орудии, по Военному Комиссариату и Чрезвычайной Комиссии. В то же время цепи бандитов двинулись с окраины города к центру. Для усиления своих рядов они освободили всех заключенных из тюрьмы, гауптвахты и концентрационного лагеря, причем половина всех освобожденных были уголовными преступниками.

Наша редкая цепь караульного баталиона и Чрезвычайной Комиссии не могла долго сдерживать противника, который брал своим количеством и богатым захваченным вооружением. Перестрелка цепей была непродолжительной, после чего „верное" нам войско частью разбежалось, частью сдалось противнику, и небольшая часть присоединилась к коммунистическому отряду, охранявшему Советские учреждения города. Противник, наступая, беспорядочно бухал по городу из артиллерии. Окраина города, откуда стрелял противник, была недалеко от центра. В центре города на площади, против мятежников, с нашей стороны был выдвинут испорченный, недвигающийся броневик с двумя пулеметами и укреплено здание Чрезвычайной Комиссии, где всего оставалось шесть человек во главе с храбрым питерским рабочим Ник. Суворовым (членом коллегии Чека).

Мятежники, во что-бы то ни стало, задались целью овладеть зданием Чрезвычайной Комиссии и броневиком, который своими пулеметами наносил им большой урон. Подвезя орудие: на близкое расстояние, они залпами начали стрелять по броневику и зданию. Пулеметчики броневика вскоре были ранены и один красноармеец, отвинчивавший замки у пулеметов, был убит. Броневик умолк, но зато обильнее осыпали восставших два пулемета из окон Чрезвычайной Комиссии. Мятежники еще усерднее начали посылать в „проклятую Чеку" снаряды. Им удалось один пулемет с человеком засыпать обвалившимся от снаряда простенком и частью потолка, другой пулемет нашим храбрым товарищам (осталось их всего 5 защитников) пришлось перетащить для работы по защите проходов на лестнице. Один проход весь был забаррикадирован, другой открыт, в него то и кидались озверелые от ярости, а некоторые и от самогонки, унтер-офицеры, но каждый раз оставляли на месте раненых и убитых. Наконец, они принуждены были отступить.

Обескураженные беспримерной стойкостью защитников Чека, мятежники ринулись к находящемуся но близости Военному Комиссариату. Там оставалась к тому времени только одна телефонистка, которая в разгар обстрела здания Чрезвычайной Комиссии, все время переговаривалась по телефону с осажденными в ее стенах. Она даже помогала своему пулеметчику в обстреле беспорядочных яростных рядов мятежников (Военный Комиссар со штабом в это время переехал для успешности действий против мятежников на станцию, имея под рукой рабочую организацию железно-дорожных мастерских).
Неподалеку от Военного Комиссариата, на Советской улице (бывшей прежде Дворянской) на охране исполкома и партийной организации, был еще, под моим руководством, небольшой коммунистический отряд. Мятежники без труда взяли здание Военного Комиссариата с отважной телефонисткой, которой, к счастью, удалось скоро заговорить им зубы и таким образом легко отделаться. Дорвавшись до пустого большевистского штаба, унтер-офицеры дали волю своим рукам, позабыв необходимость развивать в дальнейшем свой успех. Они ломали шкафы, обдирали со столов обойку-сукно, разбили несгораемый пустой, но запертый, денежный сундук. Между тем они могли бы при достаточной организованности и смелости в это время без больших жертв занять не только первую, но и вторую половину города со всеми другими, более важными, учреждениями.

Но получив ошеломляющий отпор от Чека, они ожидали полчить такой же в остальных учреждениях, особенно в исполкоме и Коммунистическом клубе, где помещался вооруженный отряд коммунистов в 25 человек. Конечно, они не знали о нашей малочисленности и предполагали здесь столкнуться с нашими главными силами. Отдельные разведчики мятежников пробовали подходить близко, но нам удавалось ружейным огнем их отгонять. Они не решались идти атакой на нас, ибо атака требовала больших жертв, а ни один унтер-офицер не хотел умирать, предвкушая скорое ограбление всего города. Посему, они ограничились только жестоким обстрелом из артиллерии и пулеметов нашей главной Советской улицы. Шрапнель и гранаты тут-же рвались на мостовой и город стонал от сотрясения орудийных взрывов.

Пока мятежники возились у Чрезвычайной Комиссии и Военного Комиссариата, дело клонилось к вечеру. С фронта к этому времени успел подойти бронепоезд и броневик. Бронепоезд из тяжелых орудий начал обстреливать казармы мятежников, где помещался их тыловой штаб и арестованные. От первых же выстрелов все оттуда разбежались. Грохот тяжелой артиллерии деморализующе подействовал на настроение противника, унтер-офицеров об'ял панический страх за будущее. А тут еще прибывший с фронта броневик, с командующим тов. Ролько, врезался в их ряды на Базарной площади, обстреливая из своих пулеметов и принося ободряющую весть о скорой_выручке осажденным 5 чекистам. Наступила ночь, а мятеж еще не был ликвидирован, орудия беспрестанно стреляли, наводя жуть на обывателя. Пулеметы трещали каждый раз, как только кто-нибудь из наших перебегал Советскую улицу. На площади пылали огромные костры, на которые уходили многие лавченки базара. Вокруг костров шли совещания унтер-офицерской орды.
Наступающая ночь сулила им полную неизвестность на завтра. Среди нас не было тоже полной уверенности отстоять город до завтра. Были сомнения: что, если ночью не придет подкрепление с фронта и мятежникам удастся захватить весь город? Что, если придется пережить позор отступления? Такие мысли и сомнения появлялись у нас, коммунаров, когда мы со сжатыми в руках винтовками всматривались во мраке осенней ночи в сторону бандитов.
Тов. Савин Николай (тов председателя исполкома), только что вернувшийся из Новохоперска отправился на разведку к Военному Комиссариату и оттуда больше не вернулся. Мятежники узнали его, схватили и зверски убили. Мы не знали еще тогда о его смерти, а только догадывались, что наверное с ним случилась беда. Для демонстрации противнику нашей силы (о, если-бы он знал, какая она была небольшая, то наверное не остановился-бы!), мы посылали поближе к его расположению разведки, которые тревожили его короткими обстрелами.

Так тянулось до полуночи, пока не пришел на помощь Красный 1-й Донской кавалерийский полк . В боевое столкновение с унтер-офицерами сразу он не вступил, ибо вступить в бой ночью кавалерии с пехотой в незнакомом городе, значило бы понести огромные жертвы. Поэтому, полк ограничился об'ездом нескольких смежных улиц и остановился на одной из них ночевать до утра... Однако, один только факт прибытия с фронта кавалерии — оказал, паническое действие на восставших. Паника в рядах унтер-офицеров, поднятая прибытием большевистской кавалерии с фронта еще усугубилась пленением их военного руководителя — Родикова. Последний, окруженный эскадроном, ночью под’ехал к вокзалу станции, которая находилась в наших руках. Родиков не озаботился раньше взять станцию в свои руки, и по легкомысленности и самоуверенности думал, что большевики в смертельном страхе давно освободили этот важный пункт обороны. С чувством победителя и вновь испеченного „вождя" кулачества, вошел Родиков в телеграфное отделение вокзала и отдал такой приказ служащим: „Я, новый военный руководитель города, приказываю вам без моего ведома не принимать от представителей старого исполкома и большевистских начальников никаких депеш, все получаемое здесь передавать только мне!" В это время на телеграфе находился наш комендант города, тов. Попов, с отрядом.
Пока тов. Попов говорил с мятежным главковерхом, часть остальных товарищей, заметив конвой, обстреляла его из винтовок. Унтер-офицерский отряд, не ожидавший такого сюрприза, позабыл о защите своего Главкома, и оставив на месте несколько раненых, поскакал к главным силам с донесением о несчастьи. Главные же силы были в состоянии полного разложения. Под грохот своих орудий и треска пулеметов мятежники, словно воры, боясь наступающего дня, на заре быстро разбежались в соседние села, казармы и по частным домам. На утро мы без боя заняли Базарную площадь и казармы, пленив остатки мятежников. На месте унтер-офицерского фронта остались 4 человека убитых и 9 раненых с нашей стороны, мятежники же своих раненых увозили неизвестно куда; жертв у них было значительно больше.
Отголоски мятежа донеслись только до соседнего, расположенного в 7 верстах от города, села Чигорак, где утром бежавшие унтер-офицеры собрали сход и выбрали свой новый Совет, просуществовавший всего несколько часов. В дальнейшем судьба мятежников сложилась так, что все они, за редкими исключениями, были , переловлены, преданными Советской власти частями или сами добровольно являлись для сдачи. Из захваченных активных руководителей мятежа пострадало только 42 человека, остальным дано помилование. Большие села, расбросанные невдалеке от города, их не поддержали. Наоборот, к утру из некоторых сел готовы были к выступлению советские отряды из коммунистов, крестьянской бедноты и волостных отрядов красноармейцев. Особенно быстро спешил к городу со своим отрядом в 250 человек один из первых местных большевиков, видный продовольственный работник, старый вояка тов. Cаврасов. Быстрое осведомление уезда о мятеже было обязано орудийному эхо и широкой телефонной связи, которую восставшие позабыли уничтожить или захватить в свои руки, так как она находилась в занятой ими части города. Если бы мятежники продержались до утра и дальше повели бы борьбу, то несомненно развязка грозила бы быть очень кровопролитной и печальной. Но благодаря отсутствию идейности и сплоченности восставших, нашей твердости и помощи с фронта, мятеж был так скоро, и сравнительно дешево, ликвидирован. На наших войсках мятеж мало чем отразился, разве только еще больше укрепил сознание красноармейцев в том, что сражаясь на фронте, нужно быть зорким л к ближайшему тылу. Белые же донские газеты захлебываясь от злорадства писали о мятеже, пытались приободрить дух своих казаков и офицерства.

Борисоглебская: буржуазия, за исключением эс-эров, не имела времени войти в сношения с восставшими и принять участие в мятеже. Рабочие, бедняки и середняки-крестьяне были против мятежников, ибо они кроме грабежа и убийств ничего не могли принести.


Поражение унтер-офицерского мятежа в Борисоглебске выбило всякую почву для противосоветских восстаний. Население имело наглядную возможность убедиться в твердости нового строя, который нельзя уже поколебать даже такой внушительной по численности силе, как 15ОО унтер-офицеров, с орудиями и пулеметами.



Другие главы см. по тегу "Никулихин"
Tags: Борисоглебск, Никулихин
Subscribe

promo russian_om march 4, 2015 00:04 4
Buy for 10 tokens
БОРИСОГЛЕБСК - БЕТОН Адрес: Воронежская область, г. Борисоглебск, ул. Матросовская 111 офис 1. тел. 8(47354) 6-65-32, факс 8(47354) 6-77-16 e-mail: zao.perspektiva@mail.ru Борисоглебск-Online Подробнее на Городском форуме
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments